Конфликт на Ближнем Востоке вышел на новый уровень — начались удары по нефтегазовой инфраструктуре. Это значит, что цены на энергоносители останутся высокими и после открытия Ормузского пролива как минимум несколько месяцев, а может быть даже и более года. Но в любом случае это лишь временное состояние. Рано или поздно нефтяные цены пойдут вниз — если не из-за возвращения предложения, так из-за падения спроса.
В нашей недавней статье «Война и нефть» (Правда, №23, 06.03.2026, https://kprf.ru/crisis/241952.html) мы обозначили два сценария развития событий на Ближнем Востоке с точки зрения экономики. На тот момент казалось, что базовый сценарий — это завершение острой фазы конфликта за несколько недель, причем без разрушения нефтегазовой инфраструктуры. В этом случае никаких долгосрочных последствий для экономики — ни для российской, ни для мировой — не было бы.
Однако развитие событий показывает, что процесс всё-таки пошел по другому сценарию, который мы в указанной статье обозначили в качестве альтернативного. Новый этап эскалации начался с того, что на минувшей неделе Израиль нанес мощный удар по основному иранскому газовому месторождению Южный Парс. Иран ответил ударами по нескольким объектам нефтегазовой инфраструктуры союзников США, включая крупнейший в мире завод сжижения газа в Катаре, обеспечивающий порядка 20% мирового производства сжиженного газа.
Таким образом, началось разрушение нефтегазовой инфраструктуры, делающее невозможным быстрое восстановление производства даже после завершения острой фазы конфликта и открытия Ормузского пролива. Теперь уже понятно, что конфликт будет иметь долгосрочные последствия.
Во-первых, мы увидим разгон инфляции всюду по миру. И дело здесь не только в ценах на энергоносители, рост которых увеличивает себестоимость почти любых товаров из-за удорожания логистики. Страны Залива производили заметные объемы и другой важной продукции — в частности, минеральных удобрений, алюминия, а также промышленного гелия, необходимого для производства чипов. Сейчас эта продукция также ушла с рынка, поскольку перевозится морем.
Во-вторых, нарушены логистические цепочки, не только касающиеся экспорта и импорта стран Залива, но в целом товарооборота Европы и Азии. Дубай был значимым логистическим хабом, через который шел заметный объем грузоперевозок. Даже если конфликт завершится завтра, этот хаб сразу не восстановится, так как логистическая инфраструктура также подверглась ударам.
Для России нарушение логистики через Дубай приведет к подорожанию многих импортных товаров (в частности, автомобилей и запчастей к ним). Подорожание бензина и дизеля на внутреннем рынке также отразится на ценах большинства товаров. Так что инфляционных последствий нам тоже не избежать.
В-третьих, сокращение объема поставок минеральных удобрений приведет не только к удорожанию сельхозпродукции через более высокие затраты на удобрения в себестоимости, но и к сокращению физических объемов ее производства из-за снижения урожайности там, где удобрения этой весной не будут внесены. В беднейших странах усугубится недостаток пищи, а в более развитых опережающими темпами будет расти продовольственная инфляция, которая бьет прежде всего по социально-незащищенным слоям населения.
В-четвертых, из-за того что высокие цены на нефть продержатся как минимум полгода, мы увидим снижение экономической активности по всему миру. Сокращение производства начнется с энергоемких отраслей, а потом, если цены на нефть всё еще будут высокими, оно перекинется и на другие отрасли — через снижение спроса на их продукцию на фоне роста безработицы и общего снижения покупательной способности населения.
Многие страны войдут в рецессию. Это в первую очередь Европа и большинство стран Азии. Из азиатских стран, пожалуй, только Китай сравнительно неплохо готов к энергетическому кризису — благодаря обширным нефтяным запасам и продолжающимся поставкам из России и Ирана. Но длительный период высоких цен на нефть (более полугода) приведет к негативным последствиям и для Поднебесной.
И даже США, хотя и являются нетто-экспортером энергоносителей, отнюдь не застрахованы от сползания в рецессию. Они, конечно, добывают много сырой нефти и газа, но нефтеперерабатывающих мощностей, способных полностью покрыть их потребности в нефтепродуктах, у них нет. Когда из-за дефицита нефти другие страны начнут вводить ограничения на экспорт нефтепродуктов, проблемы начнутся и у США.
На момент написания этой статьи, на платформе Polymarket вероятность рецессии в США к концу 2026 года оценивалась на уровне 34% (Polymarket – это крупнейшая в мире децентрализованная платформа рынков предсказаний — prediction market; практика показывает, что котировки на ней имеют хорошую предсказательную силу).
Обычно когда начинается рецессия, мировые центробанки заливают всё деньгами, но сейчас на фоне разгона инфляции этот метод неприменим, поэтому выход из рецессии для многих стран будет долгим и мучительным.
Что всё это значит для России? Пока цены на энергоносители остаются высокими, наш бюджет будет получать существенные «внеплановые» доходы. Также наша страна будет получать дополнительные доходы от экспорта минеральных удобрений и алюминия. Отдельно стоит упомянуть и угольную промышленность, которая до ближневосточного кризиса находилась в серьезном упадке; теперь у нее появился шанс на время восстановить прибыльность, поскольку в Азии спрос на уголь резко вырос.
Таким образом, ближневосточный кризис будет способствовать не только пополнению российского бюджета, но и экономическому росту в России — через стимулирование внешнего спроса на некоторые виды нашей продукции. Но не нужно обольщаться: эти доходы и этот спрос в любом случае будут лишь временными.
Как уже было сказано выше, цены на энергоносители на нынешних уровнях (выше 100 долларов за баррель нефти Brent), если они продержатся достаточно долго, неизбежно приведут к падению спроса на энергоносители, даже если до общемировой рецессии дело не дойдет.
Падение спроса можно условно разделить три категории — краткосрочное, среднесрочное и долгосрочное. Краткосрочное — это, например, когда в период высоких цен на нефть люди отказываются от необязательных автомобильных поездок. Такое падение спроса восстанавливается, как только цены снижаются.
Но далеко не весь «потерянный» спрос на энергоносители восстановится так быстро. Не так просто запустить остановленное производство, особенно если компания обанкротилась. Так что в среднесрочной перспективе (на горизонте года или чуть больше) мы можем увидеть значительное падение цен на нефть, вызванное сжатием спроса. А если к тому времени Ормузский пролив уже будет открыт и вернутся в строй производственные мощности нефтегазового комплекса стран Залива, то цены на нефть могут оказаться даже ниже, чем они были до начала конфликта. Более того, мировая рецессия, если она случится, приведет к падению спроса и на другие продукты нашего экспорта, что приведет к сжатию производства в соответствующих отраслях.
Ну а если вдруг (хотя это и маловероятный сценарий) период высоких нефтяных цен окажется еще длиннее — более года, то начнется и долгосрочное падение спроса: будут сделаны инвестиции в альтернативные источники энергии и в энергосберегающие технологии, люди начнут покупать более экономичные машины и т. п. Объемы спроса, потерянные в результате таких действий, будут потеряны уже на долгосрочную перспективу, возможно даже навсегда.
Так что чем больше длится период высоких нефтяных цен, тем более глубоким и долгим будет их падение после того, как ближневосточный конфликт завершится и нефтегазовая инфраструктура стран Залива будет восстановлена. Поэтому с точки зрения российского бюджета увеличившиеся нефтегазовые доходы следует рассматривать не как внеплановый доход, а как доход, перенесенный из будущего в настоящее. Важно не растратить эти средства, а подготовиться к неизбежному падению доходов в будущем.
_____________________
Статья опубликована в газете «Правда», №29, 24.03.2025, https://gazeta-pravda.ru/issue/29-31810-2425-marta-2026-goda/pod-udarom-vsya-mirovaya-ekonomika/
