Власти закрыли на замок границы и ввели запрет на вывоз скота, молока, молочных продуктов, животноводческой продукции, в том числе колбасных изделий, с территории Ростовской области. Причина превентивных ограничительных мер — в «напряжённой эпизоотической обстановке в России».*

 Чтобы не допустить развития новосибирского сценария на Тихом Дону, во всех подворьях, по информации областного министерства сельского хозяйства и продовольствия, проходят проверки и мониторинговые исследования. Организован учёт поголовья «с целью подтверждения эпизоотического благополучия региона и недопущения возникновения особо опасных инфекций».

Карантин уже объявлен в нескольких хуторах Семикаракорского и Багаевского районов, в них, по официальным сообщениям, «выявлено инфекционное заболевание», введён запрет на лечение заражённых животных. На фоне ситуации в Новосибирской области, где вырезали сотни тысяч голов крупного рогатого скота, циркулирующих в соцсетях соображений о «зачистке» частников в угоду агрохолдингам настроения на Дону среди крестьян бытуют довольно тревожные.

Проблема массового забоя скота в сибирских регионах стала одной из главных тем мартовской акции КПРФ в Ростове-на-Дону, посвящённой годовщине Всесоюзного референдума о сохранении СССР. Участники митинга выступили с официальным обращением к главам ФСБ, Следственного комитета РФ и к президенту в защиту селян, пострадавших от «преступного уничтожения» крупного рогатого скота и лишившихся имущества и средств к существованию. В ситуации «создания угрозы продовольственной и внутренней безопасности страны» коммунисты потребовали провести проверку на предмет наличия в действиях должностных лиц минсельхоза, ветслужбы, Росгвардии, полиции признаков состава преступлений по уголовным статьям: 286-й — превышение служебных полномочий, 249-й — нарушение ветеринарных правил по борьбе с болезнями, 276.1-й — оказание помощи противнику, заведомо направленной против безопасности РФ, 281-й — совершение поджога или действий, направленных на разрушение инфраструктуры объектов жизнеобеспечения населения.

Несколькими днями раньше лидер донских коммунистов, депутат Госдумы Евгений Бессонов, выступая перед журналистами во время пресс-подхода, назвал происходящее возможным следствием «борьбы крупного капитала с местными производителями».

— У нас поголовье КРС катастрофически падает. Ветеринары бросились его спасать, уничтожая скот. Государство, если уничтожило одну корову, должно вернуть хозяину или одну здоровую, или две. Тогда болезни закончатся. В Ростовской области, где был лейкоз, мы это уже проходили. Люди поднялись, и сразу лейкоз прекратился, — заявил первый секретарь Ростовского обкома КПРФ.

Селяне не случайно нервно относятся к эпидемиологическим потрясениям, поскольку те не раз за последние годы косили не только поголовье, но и животноводческие хозяйства. В их памяти ещё жива массовая «резня», ставшая нормой в донской деревне в постсоветские годы, когда начали возникать очаги всевозможных инфекционных заболеваний. Специалисты объясняли опасные вспышки разрушением действовавшей в Советском Союзе централизованной ветеринарной вертикали. Разграничение полномочий между центром и регионами, перетягивание одеяла на себя разными ветслужбами, потеря в результате времени на согласование карантинных мероприятий позволили всевозможной заразе хозяйничать на Дону. В 2000-е животные в местных подворьях заражались то птичьим гриппом, то африканской свиной чумой, превращая село в сплошную зону бедствия.

Рекордными темпами из-за птичьей болезни уничтожалось, к примеру, в 2007 году куриное племя. Даже тогдашние руководители минсельхозпрода высказывались в том духе, что высокие показатели птицеводства в области пришлись не по душе конкурентам, поэтому куриный мор вполне мог стать «результатом экономической диверсии». Будоражила Дон и «диверсионная» версия вспышки африканской чумы — дескать, она была спланирована извне, расчистив таким образом ростовский рынок для привозного мяса. Занимавший в те годы пост первого секретаря Ростовского обкома КПРФ депутат Госдумы Николай Коломейцев, выступая с высокой трибуны, заявлял, что многие чиновники надзорных органов вместо соблюдения государственных интересов «грубо участвуют в лоббистских пиар-акциях отдельных групп компаний, объявляют несуществующие пандемии и карантины, вынуждая уничтожать сотни тысяч голов свиней и птицы, вынуждают тратить миллиарды рублей на закупку медицинских препаратов». Коммунист тогда требовал от имени фракции КПРФ срочного парламентского расследования этих вопросов.

Новое столкновение с коварной инфекцией началось спустя два года, в 2009-м, когда свиная болезнь напала на районы и города донского края. Резня покатилась по всей области, в некоторых населённых пунктах началась паника, животноводы не давали пускать под нож свою живность. В хуторе Новоцимлянский Цимлянского района крестьяне и вовсе «взялись за вилы», несколько суток блокировали единственную дорогу к населённому пункту, а потом ещё почти три недели обороняли от ветеринаров свои дворы.

Бунт в итоге «подавили», всё поголовье в почти полторы тысячи поросят забили, выписали потерявшим всё людям штрафы за сокрытие живности. Этого противостояния удалось бы избежать, если бы чиновники удосужились прийти к фермерам, поговорить по-человечески, посоветовать, что предпринять, успокоить. Не правда ли, ситуация очень напоминает новосибирскую драму?

Конечно, животные болели и в советские годы, но тогда их предпочитали лечить, а не уничтожать, да и массовых эпидемий в условиях высокоорганизованной ветеринарной службы и системы профилактики не случалось. Но даже «смертельный» диагноз не становился приговором хозяйству, потеря своей бурёнки не являлась для крестьян трагедией, не лишала их средств к существованию. Они жили как за каменной стеной в колхозе, который не оставлял человека один на один с бедой, взамен погибшего животного, в случае ЧП, выделял новое, компенсировал потери. На тружениках не висел кредитный хомут, им не нужно было расплачиваться с банками за взятое в долг на покупку кормов, оборудования, ветеринарных препаратов, вносить платежи по закладным, возвращать заоблачные проценты, оплачивать неподъёмные коммунальные тарифы и аренду пастбищ у местных землевладельцев.

Сегодня же донские селяне сетуют на парадоксальную ситуацию, когда их тяжёлый труд приносит сплошной ущерб, а не выгоду, любое потрясение ставит их хозяйства на грань выживания. На состоявшемся недавно заседании комитета областного Законодательного собрания по аграрной политике поднималась проблема тяжелейших экономических условий, в которых приходится существовать аграрному сектору. В частности, обсуждался вопрос диспаритета цен, когда донское молоко, к примеру, стало убыточным для селян и золотой жилой для агрохолдингов. Председатель комитета, бывший министр ростовского минсельхоза Вячеслав Василенко отметил разрыв между отчётами и существующей действительностью:

— Официально заявленная цена закупки в 28 рублей за литр не имеет ничего общего с тем, что происходит «на земле». В реальности у людей закупают молоко по позорно заниженным ценам, которые не покрывают даже затрат на корма, — заявил депутат.

С начала года закупочные молочные цены в Ростовской области упали на десять с лишним рублей и продолжают снижаться. При этом стоимость молочной продукции на прилавках, наоборот, взлетела до небес, обогащая несметную рать перекупщиков, посредников и владельцев торговых сетей. Аграриям платят жалкие 20 рублей с небольшим за литр, тогда как в ростовском магазине его цена доходит до ста рублей. На начало апреля ощутимо потяжелел ценник на всю молочную продукцию. Отметку в 1100 рублей за килограмм преодолело сливочное масло, в 550 рублей за кило — сметана, к 500 рублям движется килограмм творога, рубежа в 1400 рублей достиг сыр. И взлёт цен не останавливается ни на день.

Чиновники отмечают, что информация о растущей пропасти между стоимостью сырья и ассортимента розницы, о катастрофическом падении закупочных цен на молоко доведена в том числе до Федеральной антимонопольной службы, но реакции официальных лиц на запрос с Дона пока не последовало. А тем временем только за прошлый год надои молока снизились почти на 13 процентов — до 128 тысяч тонн. Официальные лица подчёркивают, что сохранение отрицательной динамики повлечёт за собой «торможение развития отрасли животноводства».

Печальный итог «рыночного» хозяйствования — сокращение личных подсобных хозяйств, а также вынужденная сдача на скотобойню поголовья рогатого скота. Фермеры пускают свою кормилицу под нож, не имея возможности держать себе в убыток. Кормить домашнюю живность крестьянам нечем и не на что. Затраты селян на коммунальные тарифы, налоги, логистику, транспортировку, ГСМ продолжают расти. Вносят свою лепту санкции, высокая ключевая ставка Центробанка, грабительские кредиты. Самое страшное, что животноводы, во избежание разорения, вынуждены вырезать даже дойное стадо, маточное поголовье, которое растили годами.

После «расколлективизации» начала 1990-х, убийственных либеральных реформ, погрома колхозов и совхозов прекратило своё существование большинство крупных хозяйств и предприятий, в плачевное состояние пришли социальная сфера села, перерабатывающая отрасль региона, фактически загубленным оказалось и донское животноводство. В 1990 году в Ростовской области было 2 миллиона 212 тысяч голов крупного рогатого скота, а спустя 35 постсоветских лет, к сентябрю 2025-го, их осталось 566 тысяч. К концу прошлого года в регионе, по официальным данным, содержалось 243 тысячи коров. В личных подсобных хозяйствах области за последние десять лет число дойных бурёнок снизилось на 40 процентов: с 200 до 119 тысяч голов. За год молочное стадо Дона уменьшилось на треть, почти 65 тысяч молочных коров было отправлено на заклание.

Главный страх селян сегодня, пока Ростовская область держит карантинную оборону, — невозможность сбыть свою продукцию из-за перегруженности складов местных перерабатывающих предприятий и потеря уже налаженных связей с покупателями в других регионах. Что делать, если производственные мощности ростовских переработчиков не справятся с объёмами и существенно сократят приём донского молока, пока границы на замке? Казалось бы, власти самое время поддержать отечественных животноводов, помочь выплатами и субсидиями, ослабить налоговую удавку, не допустить разорения тех, кто трудится на земле. Но пока от федеральных властей слышны лишь призывы «снизить себестоимость производства и при этом увеличить продуктивность». Советы горе-чиновников, не подкреплённые финансированием из казны, могут привести, опасаются на Дону, к очередному молочному кризису и новым очагам напряжённости, как было, к примеру, весной 2023-го.

Тогда по Ростовской области прокатилась волна протестных акций, на которых аграрии требовали достойной оплаты за свой труд, повышения закупочной цены на продукцию, сниженной в одночасье молокозаводами. Участники многочисленных пикетов направили заявления в прокуратуру, чтобы та разобралась, почему владельцы перерабатывающих предприятий переложили свои издержки и риски на плечи простых сельчан, обратились за помощью к коммунистам, в том числе к лидеру ростовских коммунистов депутату Госдумы Евгению Бессонову. Авторы обращений жаловались, что выживать с каждым днём становится всё труднее, село умирает, пастбища и сенокосы распродаются, переводятся в пахотные земли. Затраты на производство молока стали вдвое превышать прибыль от сдачи его на переработку. «Электроэнергия и дизтопливо дорогие, и кормовая база для скота очень дорого стоит. Молоко — это наш доход, за счёт которого большая часть населения существует», — говорилось в одном из протестных писем.

Красный парламентарий направил депутатские запросы в высокие инстанции — министру финансов Антону Силуанову и министру сельского хозяйства Дмитрию Патрушеву с просьбой не вынуждать крестьян пускать под нож свой скот из-за его нерентабельности, предотвратить уничтожение донского стада и скорректировать финансовую политику в интересах простого труженика.

Сегодня депутатское сообщество Компартии по-прежнему находится на связи с донской глубинкой. Коммунистам много приходится колесить по дорогам Ростовской области, встречаться с земляками в самых удалённых уголках донского края, работать с обращениями граждан, которые снова и снова поднимают наболевшую проблему. «Из областного бюджета были выделены огромные средства на закупку молоковозов и дорогостоящего холодильного оборудования. Возникает логичный вопрос: для чего нам новые молоковозы, если скоро в них нечего будет возить? Зачем строить инфраструктуру, если мы уничтожаем самого производителя?» — недоумевают во фракции КПРФ областного парламента.

Её руководитель Алексей Мисан отметил, что ситуация сложилась настолько критическая, требующая «не косметических отчётов, а реального спасения отрасли», что принято решение провести в ближайшее время специальное заседание комитета областного Законодательного собрания по аграрной политике. Коммунисты выразили полную и безоговорочную поддержку землякам, работающим в личных подсобных хозяйствах, на чьих плечах «держатся продовольственная безопасность и основные объёмы производства молока в Ростовской области». В КПРФ считают недопустимым, что финансовую поддержку в виде государственных субсидий получают именно агрохолдинги, производящие всего треть от общего объёма продукции, в отличие от личных подсобных хозяйств, производящих свыше 70 процентов сельскохозяйственной продукции. Как результат — всего за десять лет число небольших фермерских хозяйств, сдающих молочно-сырную продукцию, сократилось вдвое. А ведь нынешняя капиталистическая власть пришла к рулю управления страной в том числе на искренних обещаниях освободить сельского труженика от «колхозного рабства», дать дорогу крестьянскому предпринимателю. На деле фермер у нынешней России оказался в пасынках, который вынужден выживать под гнётом капиталистических отношений на селе, ставящих во главу угла интересы крупных собственников, и с тоской вспоминать о советских коллективных хозяйствах. А потребитель сельхозпродукции — вздыхать о тех же временах, когда молоко на прилавках было молоком, а сыр — сыром.

Ростовские коммунисты продолжат призывать государство снова взять на себя обязательства по полноценному финансированию аграрного сектора, настаивают на необходимости внедрения успешного опыта СССР по поддержке сельского хозяйства. При Советской власти действовали твёрдые планы закупок аграрной продукции на несколько лет вперёд, регулярно увеличивались надбавки к закупочным ценам на скот, существовала гарантированная оплата труда селян. Сегодня выходом из сложившейся ситуации могла бы стать, например, централизованная закупка у земледельцев сельхозпродукции по справедливой цене, что избавило бы их от головной боли о процентных ставках и банковских закладных. Но, к сожалению, реалии капитализма надежд на это почти не оставляют.

***

*) Сообщение о введении ограничений по перемещению молока, продукции животного происхождения и живого поголовья с территории Ростовской области было опубликовано 18 марта 2026 года пресс-службой Минсельхозпрода Ростовской области.

30 марта 2026 года пресс-служба Минсельхозпрода Ростовской области опубликовала следующее сообщение:

"На минувшей неделе завершился важный этап: после проведения всех необходимых мониторинговых исследований и подтверждения эпизоотического благополучия региона сняты ограничения на вывоз молока и продукции животного происхождения. Напомним, они были введены для обеспечения безопасности и контроля в условиях напряженной эпизоотической обстановки в стране". (полность с сообщением можно ознакомиться по ссылке https://vk.com/minselxozprodro?z=photo-197013256_457245735%2F39399d3b1180c93162)